Неугодная дочь друга Путина, долларового миллиардера и самого богатого ректора мира

by IrinaMod
132 views

Ее отец в апреле этого года попал в список самых богатых людей мира. За глаза в Санкт-Петербурге его называют «горным королем» или «самым богатым ректором». Владимир Литвиненко — научный руководитель Владимира Путина, руководитель Горного университета, бессменный глава путинского предвыборного штаба по Санкт-Петербургу. Когда журналисты «Сноба» просили знакомых и коллег Литвиненко дать интервью, в ответ получали два слова — «это жесть». Ренат Давлетгильдеев и Кристина Боровикова поговорили с дочерью миллиардера, бывшим депутатом питерского заксобрания Ольгой Литвиненко, которой несколько лет назад пришлось бежать из России, лишившись при этом собственной дочери.

По соображениям безопасности редакция не раскрывает место нахождения Ольги Литвиненко.

Боровикова: Ваш отец попал в список Forbes, хотя он не бизнесмен, а деятель науки. Как вы восприняли эту новость? 

Литвиненко: Я уже ничему не удивляюсь. То, что такие люди, как мой отец, возглавляют списки миллиардеров, получают награды, для нашей страны абсолютно нормально. Покажите мне хоть одного иностранного ректора, который оказался бы в списке Forbes. Я внимательно слежу за этим рейтингом и почему-то никого [из академической среды] не вижу. 

О моем отце можно сказать: человек сделал карьеру. За 21 год, что Путин у власти, он из двухкомнатной квартиры переехал в список богатейших людей планеты. Успех.

Владимиру Литвиненко принадлежит 21% акций химического холдинга «Фосагро» — крупнейшего европейского производителя фосфорных удобрений и мирового лидера в производстве высокосортного фосфатного сырья. Основной актив компании — горно-обогатительный комбинат «Апатит» в Мурманской области. В 90-е предприятие перешло под контроль структур Михаила Ходорковского. Именно с расследования о незаконной приватизации «Апатита» началось знаменитое «дело ЮКОСа». 

Несмотря на то что основной владелец бизнеса оказался за решеткой, руководство и остальные собственники «Фосагро» умудрились сохранить бизнес, а дело «Апатита», по которому изначально был арестован Михаил Ходорковский, закрыли. Как рассказали «Снобу» собеседники из числа фигурантов расследования, произошло это благодаря вмешательству и покровительству Владимира Литвиненко. После ареста Ходорковского гендиректор химического холдинга Андрей Гурьев в обмен на существенный пакет акций предприятия привлек для переговоров с властью влиятельного и близкого к Владимиру Путину Литвиненко. Так ректор Горного университета стал миллиардером.

Давлетгильдеев: Какое отношение ваш отец имел к делу «Апатита»? 

Литвиненко: Мой отец тогда стал переговорщиком. Он и его коллеги остались (и до сих пор остаются) на достаточно высоком уровне в путинской иерархии. Это говорит о том, что у отца от этого были определенные бонусы — по сути, включаясь в это дело, он показал и доказал свою лояльность путинской системе. 

Давлетгильдеев: Вы в какой-то момент начали общаться с Михаилом Ходорковским, публично поддержали его движение. Я не знаю, общаетесь ли вы сейчас. Но есть ли в этом какой-то символизм? 

Литвиненко: В том, что дочка друга Путина на стороне Ходорковского? Думаю, да. Находясь в Лондоне, я много раз общалась с ним. Он — образец человека, который своим примером может вдохновить людей. Ходорковский дарит надежду на то, что если мы будем вместе бороться, то переломить сложившуюся в России ситуацию удастся. 

Ольга Литвиненко с 2007 по 2011 год была депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга от партии «Справедливая Россия». После отъезда Литвиненко за границу ее помощники были арестованы и осуждены по различным уголовным делам. Об их судьбе подробно писала в 2014 году «Новая газета». К реальным срокам были приговорены пять человек из окружения Литвиненко.

Боровикова: Вы помните момент, когда ваши отношения с отцом зашли в тупик? 

Литвиненко: Когда он предложил мне действовать по его схеме: создать фонды, войдя в бюджетный комитет Законодательного собрания Петербурга, совершать незаконные операции. Я отказывалась. После этого мне было сказано, что я должна действовать так, как он мне говорит, а не так, как я, будучи депутатом, считала необходимым. С этого момента наши с отцом дороги начали расходиться. Мне стало ясно, почему он хотел, чтобы я стала депутатом. 

После неудачных попыток представителей отца провести со мной своего рода воспитательные беседы мой отец пошел на такой поступок, который уже невозможно обратить: он похитил мою дочь.

В 2010 году Ольга Литвиненко, беременная вторым ребенком, легла в больницу на сохранение. Первую дочь, Эстер-Марию, она оставила со своими родителями. Больше девочку Литвиненко не видела. По ее словам, Владимир Литвиненко фактически похитил внучку: Ольге запретили видеться с дочерью; у дома, где та находилась, выставили вооруженную охрану. 

Сначала, рассказывает Ольга Литвиненко, она просила повлиять на отца его друзей, затем обращалась в органы опеки и суды, писала открытые письма. Попытки вернуть ребенка ни к чему не привели: Владимир Литвиненко утверждал, что похищена сама Ольга — на этом основании он усыновил Эстер-Марию. Ольга уже несколько лет пытается доказать, что ее никто не похищал, а из страны она бежала из-за давления со стороны отца.

Литвиненко: Следующим пунктом его плана должно было стать похищение моего сына. Но оно не удалось. Сейчас уголовное дело о попытке похищения находится в польской прокуратуре. Я была под круглосуточным наблюдением [сотрудников моего отца] в течение очень многих лет. И до сих пор нигде не чувствую себя в безопасности.

Давлетгильдеев: Кажется, что есть две разные женщины — депутат Заксобрания Санкт-Петербурга, дочь миллиардера Ольга Литвиненко и бежавшая из России от преследования, лишенная всего Ольга Литвиненко. Ваши коллеги по Заксобранию не вспоминают вас как либерального депутата. И вашу политическую трансформацию связывают с конфликтом с отцом. Стыдно ли вам за ту, вторую Ольгу? 

Литвиненко: Единственное, за что мне может быть стыдно, — за то, что я состояла в партии «Справедливая Россия» и верила в людей, в их программу. Только за это. 

Давлетгильдеев: Вы обращались к Миронову за помощью, когда произошла эта ситуация с дочерью? 

Литвиненко: Конечно. Я обращалась не только к Миронову, но и к огромному количеству чиновников различного уровня: прокуроры, омбудсмены по правам человека и ребенка. Ничего не подействовало. Все закрывали глаза на то, что на карту поставлена жизнь девочки, которой сейчас 11 лет и которая не знает, что у нее есть мать, и на то, что этот человек, который ее воспитывает, сделал со мной. Мне говорили: «Мы вас понимаем, но сделать ничего не можем, потому что вы же знаете, на каком уровне находится ваш отец».

Боровикова: Во многих интервью вы говорили, что, если бы не ваш отец, вы бы не стали депутатом Заксобрания. У вас вообще были какие-то карьерные амбиции? Мечта, которую хотели осуществить?

Литвиненко: Я шла в Заксобрание для того, чтобы помогать людям. Это была моя основная цель, к которой я честно стремилась, пока не была вынуждена покинуть страну с двумя чемоданами. Я не буду перечислять, что хорошего сделала — кто помнит, тот помнит. Определенных карьерных амбиций не было — я работала для людей, а не для карьеры. К сожалению, как обычно в России, тем, кто хочет служить не власти, а людям, не дают работать.  

Давлетгильдеев: Если бы не случилось все то, что случилось, вы смогли бы остаться у власти, учитывая происходящие в стране события? Смогли бы себе позволить с ней ассоциироваться? 

Литвиненко: Нет. Я бы не смогла остаться вместе с сегодняшней властью. Я бы ушла. Потому что все это глубоко противоречит моим взглядам. Но я не могу сказать, хорошо ли, что так получилось. Да, мои дети ходят в обычные школы, они живут как нормальные европейские люди, но старшая дочь находится в другой стране, не знает своих родителей. Когда от матери забирают ребенка — это трагедия, это как руку или ногу отрезать.

Давлетгильдеев: А вы бы вышли за Навального на последние митинги, если бы жили в России? 

Литвиненко: Я думаю, что да. Я уважительно отношусь к тем, кто выходит на митинги. Независимо от того, что их душат, они не боятся выражать свое мнение. К сожалению, я нахожусь далеко. Я считаю, что каждый человек, который сегодня борется с политической ситуацией в России, — герой. 

Боровикова: Я бы хотела вернуться к теме разлуки с дочерью. На каком этапе сейчас находится дело? Сдвинулось ли оно с мертвой точки? 

Литвиненко: Я недавно выиграла суд. Европейский суд по правам человека постановил, что, вопреки мнению российских следователей, я не похищена. Ведь именно это является основанием того, что моя дочь усыновлена моим же отцом. Но в России дело о моем похищении все равно не прекращается. Также мне пока не выдали [назначенную судом] денежную компенсацию в размере 2000 долларов. Мы подали в суд на бездействие Следственного комитета, который не закрывает уголовное дело. Ответа никакого нет уже больше года. 

По поводу дочери: меня в графе «мать» официально не существует. Меня лишают возможности бороться за дочь. Если она сейчас пройдет мимо меня, я не пойму, что это она, потому что не знаю, как она выглядит. У меня нет возможности даже получить фотографию. Я общалась с директором школы по телефону, она описывала мне внешность дочки в общих чертах, но потом перестала брать трубку.

Давлетгильдеев: Ее можно понять, ведь всеми движет страх.

Литвиненко: Она — педагог. Я думала, что бы я сделала на ее месте: наверное, я бы просто уволилась. Это было бы честнее для самой себя. 

Давлетгильдеев: У вас есть объяснение, зачем вашему отцу преследовать вас и вам мстить? 

Литвиненко: Для начала это было элементом политического давления. Когда это перестало быть актуальным, то есть когда я ушла с должности депутата, он просто уже не мог отступить. Он уже стольких людей посадил — все мои помощники получили реальные сроки. Он принял решение, что наследница должна воспитываться им, чтобы она могла продолжить его дело. С дочкой не получилось, поэтому сейчас он выбрал внучку. 

Давлетгильдеев: А нет никакой надежды на то, что мирный исход еще возможен? Эту семью можно вернуть? 

Литвиненко: Я первый человек в этой ситуации, кто вообще нацелен на мир и урегулирование конфликта. Я делала попытки: писала письма отцу, встречалась с его посредниками с просьбами найти решение. Я хотела увидеть дочь, хотела, чтобы она могла пообщаться с братьями и сестрами. Но неизменно получала циничное «нет» со стороны моего отца. 

Боровикова: Когда были последние президентские выборы, большой резонанс вызвало сообщение о том, что кандидатскую диссертацию за Путина написал ваш отец. Вы тогда сказали, что готовы продолжать разоблачать Путина. Что вы имели в виду? 

Литвиненко: Я продолжу это дело, но пока не готова об этом говорить. Сейчас как раз идет уголовное дело [против Владимира Литвиненко] и всплывают такие факты, от которых становится очень страшно за себя и своих детей. Я пока предпочту об этом не распространяться. 

Давлетгильдеев: В последнее время складывается впечатление, что люди, которые в современной России находятся у власти, готовы расстаться с ней только в момент собственной смерти. Ваш отец — типичный представитель элиты. По-вашему, он такой? 

Литвиненко: Наверное, они все такие: проходят все круги путинского окружения, чтобы оказаться как можно выше. Для таких людей, как мой отец, власть — это все. Человек готов пожертвовать всем самым святыми, в том числе семьей. Он совершает нечеловеческие поступки: заводит уголовные дела на собственную дочь, сажает в тюрьму невинных, у которых тоже есть семьи. Для таких людей деньги всегда важнее совести — по-другому в путинский круг не возьмут. 

Боровикова: Понятно, что история не терпит сослагательного наклонения. Но все же задумывались ли вы когда-то о том, что, будь вы 10–15 лет назад лояльнее, вы могли бы сейчас жить в Петербурге со своей дочерью? 

Литвиненко: Я уверена, что, если бы я осталась в России, мой отец посадил бы меня, и очень сомневаюсь, что сейчас была бы со своей дочерью. Иначе я должна была бы продаться всему этому беззаконию. Я не смогу жить в согласии с тем, чем я не являюсь. 

Похожие публикации